В эпоху, когда каждая индустрия подстраиваясь под требования современного мира дезинтегрируется, мода готова к радикальным переменам, чтобы идти в ногу со временем и быстро развивающимися технологиями. Вэнг считает себя дизайнером, которому удастся использовать такие изменения на благо. Александр Вэнг начал свой бренд в 23 года, находясь при этом на посту креативного директора модного дома Balenciaga. Сейчас, через 10 лет, его можно назвать одним из самых выдающихся американских дизайнеров, занимающихся производством товаров класса люкс, со времён Ральфа Лорена. Забавно, но несмотря на то, что его продукция относится к люксовой категории, он неизменно выделяет это слово кавычками. А ещё у Вэнга есть ответ настоящего коренного жителя Сан-Франциско, вполне в духе Кремниевой долины, на еврофилию Лорена. Вместо того чтобы читать обзоры, он читает комментарии в своём инстаграме. Он считает своих друзей по школе своими доверенными лицами. Он видит в Amazon готовый проект для фешен-бренда будущего.

Alexander Wang

Том Беттридж: Когда я думаю о твоём бренде, в голову сразу приходит чёрный цвет. Почему этот цвет так важен для тебя? И почему он стал форменной одеждой для стольких людей?

Александр Вэнг: Я, понятное дело, не ввёл в моду чёрную униформу. Скорее, для многих дизайнеров это своеобразный язык, имеющий множество культурных значений. Не знаю, значит ли для меня чёрный цвет комфорт или отношение к миру, но меня совершенно точно притягивает к чему-то опасному, или к тому, что кажется зловещим и угрожающим. Даже в повседневной жизни.

А что в твоей личной жизни кажется тебя опасным?

Ночная жизнь.

Ещё бы.
Может быть именно поэтому меня так привлекает ночь. Ночью всё кажется немного таинственным, немного опасным. Это возбуждает моё любопытство. Может быть поэтому я люблю проводить время вне дома и попадать на крутые вечеринки, встречаться с яркими харизматичными людьми. Ночью происходит гораздо больше интересного, чем днём.

У тебя было время на вечеринки, когда ты работал над двумя брендами одновременно?

Не в Париже. На самом деле, я мало кого знаю в Париже. Там моя жизнь была строго расписана по минутам. Я находился в офисе с 8 утра до 8 вечера, питался тем, что предлагало обслуживание номеров в отеле, где я жил. А на выходных всегда улетал в Нью-Йорк, где и проходила вся моя социальная жизнь. Мне не удалось познакомиться с ночной жизнью Парижа, но этот город помог мне немного сменить темп.

Помогает ли то, что сейчас у тебя есть больше времени на Нью-Йорк и свой бренд?

Да. Я ни о чём не жалею. Я благодарен за возможность и отлично провёл время. Я уверен, что моё возвращение было верным решением. Я в нём не сомневаюсь и готов к новой главе в своей жизни.

А что ты думаешь о происходящем сейчас в Balenciaga?

Я думаю, что Демна [прим. Гвасалия] делает отличную работу. Забавно, я познакомился с ним ещё до того как он занял пост в Balenciaga. Я встретился с ним, когда мне нужен был человек на должность директора по дизайну. Помню, что он показался мне дико талантливым. Мне понравилось, как он видит вещи, его супер свежая перспектива. Нас всегда связывали дружеские отношения. Поэтому, когда я узнал, что он получил работу в Balenciaga, очень обрадовался за него и тут же ему написал. Я собирался на шоу, но в конце концов у меня не получилось вылететь в Париж. Он делает отличную работу, которой, как мне кажется, он наслаждается.

Возвращаясь к чёрному цвету. Как дизайнеру тебе удавалось жонглировать несколькими делами одновременно — руководить крупным французским модным домом, заниматься своим брендом, участвовать в коллаборации с H&M — мне почему-то представляется, что чёрный цвет выступает своего рода соединительной тканью в твоей карьере. Что очень интересно. Мы живём во времена, когда мода формируется вокруг того, что легко узнаваемо с экранов мобильных телефонов. Но чёрный цвет простой и незаметный.

Я вырос в Калифорнии, для меня спортивные штаны, футболки и прочие банальные спортивные вещи были повседневной одеждой. Поэтому, когда я перебрался в Нью-Йорк, мне хотелось как-то перенести эту часть меня на новый уровень. Если я надевал свитшот, то он был чёрный, я в каком-то смысле «наряжал» его. За этим не стоит никакой огромной, чётко продуманной идеи. Мне кажется, у каждого своё представление о том, эксклюзивный или инклюзивный чёрный цвет. Вообще, я думаю, что это стереотипная черта Нью-Йорка. Нью-Йоркцы носят много черного цвета. Но лично для меня вопрос заключался в том, как мне пропустить через фильтр вещи, которые мне нравятся, так, чтобы они образовали свою собственную категорию.

Выходит, что ты берёшь вещи, красишь их в чёрный и они приобретают референциальное значение. Мне интересно, что значит «переносить на новый уровень» в этом контексте? Что для этого нужно сделать?

Наш процесс — это всегда диалог. Всегда присутствует дуальность. И когда мы обращаемся к референциальному изображению или к тому, что кажется нам подходящим, простая повседневная вещь переносится на новый уровень. Или мы берём дорогую вещь и переосмысливаем её, лишаем её претенциозности. Так я поступаю и в жизни. Я очень люблю совмещать два этих в сущности противоположных процесса и совмещать их в единое целое. В случае если вещь очень банальна, достаточно изменить её цвет или материал или вырез. Мне нравится придавать вещи ощущение незавершённости.

Значит, не существует ингредиента, который делает вещь «люксовой»?

Идея «люксовости» всегда удручает меня. Я не ассоциирую себя с ней. Я больше думаю о том, заметно ли, что вещь сделана хорошо? Выглядит ли она дорого? Выглядит ли она высококачественно? Это мой чеклист. Я никогда не задавался вопросом, выглядит ли вещь «люксово»? Даже когда работал в Balenciaga и мог изменять диапазон цен, что значительно расширяло возможности творческого процесса и позволяло добавить разные уровни мастерства в работу. Когда у меня спрашивают какую вещь можно назвать самой «люксовой», мне хочется сказать, что это не обязательно должна быть самая дорогая вещь. Это может быть супер редкая футболка, купленная на концерте, которой почти ни у кого нет.

Мне кажется, что вещи твоего бренда всегда были доступными. Ты начал создавать диффузные коллекции очень рано.

Это не диффузные коллекции. Когда стали появляться диффузные линии одежды, смысл был в том, чтобы взять вещи из твоей коллекции и переделать их в более дешёвый вариант для другой категории покупателей. Я, как основатель американского бренда, всегда был непреклонен в том, чтобы цены не определяли наш бренд. В американской фешен-системе с этим очень сложно, потому что с самого начала тебя категоризируют по ценовому ориентиру. По моему представлению, наша клиентка может купить футболку за 50 долларов, а потом платье за 50 тыс долларов. И это будет один и тот же человек.

Это к тому же неплохой способ взять контроль в свои руки над тем, как фешен-идеи перемещаются по рынку — как что-то случается на люксовом или дизайнерском уровне, а потом адаптируется мэинстримом. В этом плане интересна твоя коллекция для H&M. Тебе в каком-то смысле удалось сесть за руль фешен-конвеера, вместо того чтобы стать источником идей для тех, кто копирует твои вещи.

Сотрудничество с H&M было идеальным моментом, потому что к тому времени я проработал в Balenciaga всего год. Мне кажется, многие думали, что линия получится супер люксовой и я задеру на неё цены. Но у меня не было такой цели. Мне хотелось поэкспериментировать и окунуться во что-то новое. Я был необычайно воодушевлен возможностью поработать с брендом с такой широкой аудиторией. С H&M я задавался вопросами «Что я могу сделать такого, чего не делал никогда?», «Чего я не могу создать с имеющимися у меня сейчас ресурсами?», «Что я могу создать, имея такую возможность?» Мне всегда хотелось поработать со спортивной одеждой. Это был идеальный момент.

Alexander Wang

Когда ты работаешь одновременно в нескольких режимах, не боишься ли ты,  что паразитируешь на собственных идеях?

Да. Это действительно очень сложно. Именно поэтому каждый раз, когда я пробую что-то новое, я черпаю вдохновение из разных интересов. Мне кажется, лучше всего с этим справляется Карл Лагерфельд. Он занимается Chanel, своей собственной линией, участвует в разных коллаборациях. Ему всегда удавалось погружаться в разные области и создавать что-то представляющее его самого. У него получается это не только с покупателями кутюрных вещей, но и с теми, кто хочет купить сникеры.

В нескольких интервью ты говорил, что друзья вдохновляют тебя. Это относится к личным удовольствиям или к тому, что действительно влияет на творческий процесс?

Скорее, дело в том, что мои друзья не боятся быть честными со мной. Я знаю, что услышу от них правду. Этот круг близких друзей сформировался ещё во времена учёбы в школе и колледже. Конечно, у меня появились друзья и после этого, но основной костяк — давно знакомые мне люди. Их критика честна, и это бесценно. Конечно же, случалось и такое, что люди, встречавшиеся мне на карьерном пути, в итоге вдохновляли меня на творчество. Так было с Зои Кравитц, Эрин Уотсон и Ванессой Трейной. Они очень разные, но их объединяет врождённый стиль. Он проявляется в том, как они сочетают вещи. Как они едят. Как жестикулируют. К примеру, Зои с детства знакома с эфиопской кухней. Она ест руками. В то время как Ванесса с детства привыкла есть за скрупулёзно сервированным столом с разным набором вилок. Это повлияло на их жестикуляцию и всё, что они делают. Я нахожу это очень вдохновляющим.

Alexander Wang

Как считаешь, фидбэк, который ты получаешь в обзорах на свои коллекции, он честный? Или, может быть, брутально честный?

По правде сказать, я чаще читаю комментарий в социальных сетях, чем обзоры. Потому что мне кажется, что моя аудитория находится именно там. Они намеренно ищут нас в Инстаграм или Твиттере и подписываются на наши аккаунты. Тогда как на обзоры обычно наталкиваешься случайно, читая какой-нибудь журнал или газету. Возможно журналист, написавший обзор, никогда и не покупал моих вещей. Меня гораздо больше волнует мнение моих фолловеров, а не кого-то, кто просто работает в индустрии.

Существуют ли какие-нибудь неверные представления в том, как люди видят твою работу?

Мне кажется, люди часто усложняют и видят двойной смысл там, где его нет. В современной культуре нужно быть очень осторожным в том, что ты говоришь, что делаешь и что пишешь в социальных сетях. Каждый воспримет это по-своему, и это на самом деле грустно, потому что приходится несколько раз обдумывать то, что ты собираешься сделать. Все слишком осторожны. Я обожаю наш профессиональный юмор и его не всегда можно перевести для трансляции в мир. Безусловно у всех разное чувство юмора, но я говорю со своей аудиторией так, будто бы они мои друзья. Конечно, я говорю им «Вот наша новая коллекция и вот, что мы показали на шоу». Но мне нравится делиться с ними чем-то так же, как я делюсь с друзьями.

Что ожидает Alexander Wang в будущем?

Я определённо заинтересован в том, чтобы развиваться в лайфстайл-бренд. Я всегда говорил, что меня вдохновляет Ralph Lauren, потому что это не только одежда, обувь, сумки и т.д. Когда ты попадаешь в его мир, ты видишь его, чувствуешь, даже если он не обозначен логотипом. И это чего-то стоит. Мы можем быть брендом, известным не только сумкой, туфлями или коллекцией одежды. Двигаясь вперёд, мы рано или поздно оказываемся на распутье, и поглядывая из стороны в сторону, пытаемся понять, что «выстрелит» на этот раз. Сейчас никто не испытывает необходимости в чём-то. Если нужно что-то купить, люди идут в H&M, Zara или Uniqlo. Понимаете о чём я? Сейчас индустрию делят несколько крупных игроков. Поэтому приходится создавать что-то действительно уникальное, очень специфичное и особенное — вне зависимости от того «люксовые» это вещи или нишевые. Сейчас невозможно быть брендом, который производит всё для всех. И мне кажется, что это ставит многих дизайнеров в такое положение, в котором они не совсем понимают, куда им двигаться дальше. Мы всё ещё нацелены на, прежде всего, массового покупателя, что довольно важно в плане позиционирования и получения аудитории, которая сможет увидеть и приобрести одежду. Очевидно, что в диджитал море возможностей. У меня такое ощущение, что до сих пор ни один лайфстайл-бренд не управляется как техкомпания. Много фешен-брендов, которые используют технологические возможности, да, но управлять брендом как IT-компанией, это совершенно другое. Иметь функциональность, скорость и обслуживание клиентов. Сейчас у нас есть возможность для экспериментов в этой области.

А что это значит — быть лайфстайл-брендом, который работает как IT-компания?

По большому счёту, это back-end, инфраструктура, платформа, логистика. Этим занимается Amazon. Да, у них есть фешен-бренды и они занимаются продажами. Представьте креативного директора для бренда вроде Amazon. Как это будет выглядеть? Сейчас подобное происходит во многих сферах бизнеса, например, в бьюти-индустрии. Но существует ли лайфстайл-бренд, который предоставляет полный спектр услуг непосредственно покупателю? Сейчас я сосредоточен на этом.

Фешен во многих смыслах старомодная индустрия. Замечал ли ты какое-нибудь сопротивление при внедрении новых идей в бизнесе, работающем по старым правилам?

Конечно! Но я стараюсь игнорировать такие вещи. Мне нравится нарушать правила. Мне кажется, сейчас все так говорят, но мне действительно это нравится. Две индустрии, которые мне интересны — развлечения и IT. IT, понятное дело, из-за инноваций. А индустрия развлечений, потому что это то, что действительно нравится людям. По большому счёту, сейчас можно назвать брендом всё, что угодно. Это проявляется в том, как люди взаимодействуют друг с другом, общаются со своей аудиторией. Рианна или Канье Уэст, к примеру. Они не просто артисты. Они бренды. Эти люди построили целую индустрию вокруг себя и своего имени. Поэтому меня очень воодушевляет современная развлекательная индустрия.

Если Amazon предложит тебе позицию креативного директора, ты согласишься?
Без комментариев.